22 октября 2018, понедельник
Областные новости
19.10.2018
Жители Пензенской области могут подать заявки на участие в конкурсе «Лидеры России».

Яндекс.Погода

Праздники России

Яндекс.Метрика

Нет наркотикам

Земляки

21.09.2018

Находясь много лет на заслуженном отдыхе, Александр Чичеров продолжает вести активный образ жизни

Наш герой живет в селе Князевка. Недавно Александр Чичеров, отдавший более сорока лет работе главного зоотехника некогда богатого совхоза «Кромщинский», отметил свое восьмидесятилетие. Но он остался таким же энергичным, неуемным, не утратил своей активной жизненной  позиции, которую отмечают в нем все, кто его знает. Александр Дмитриевич при нашей встрече  в мельчайших деталях вспоминал свою жизнь, работу на ферме.

– Молодым сегодня трудно понять стремление людей  вашего поколения жить и работать в селе на ферме. Что же двигало вами, когда вы выбрали такую беспокойную работу?

– В детстве я не мечтал стать зоотехником и жить в деревне, хотя родился и вырос на сельских просторах, за двенадцать километров ходил вместе с другими ребятишками в соседнее село в школу. Моя мечта была  стать железнодорожником. Но, увы, по конкурсу не прошел и мои родители, подтолкнули  меня учиться в сельхозинституте. Первые два года студенческой жизни, можно сказать, прошли без большого интереса, а когда стали углубленно изучать основы зоотехники, я вдруг понял: а ведь профессия-то не такая уж и плохая.  Скажу больше,  очень интересная и увлекательная.  Учился хорошо, багаж знаний приобрел достаточно солидный, ну, а практика – дело наживное. По направлению приехал работать в Пачелмский  район, в совхоз, где помимо  1000 коров, было 50 тысяч кур-несушек. Не будь мои родители столь солидного возраста, а жили они в Колышлейском районе, я бы, пожалуй, никуда не уехал. Но пришлось перебраться поближе к ним, чтобы чаще навещать и помогать. Вот так я оказался в Князевке. Отсюда до отчего дома, как говорится, рукой подать. Это был 1969 год.

–  Работа в совхозе «Кромщинский» оставила глубокий след?

– Это  были незабываемые годы. Вы только представьте себе такие масштабы: в хозяйство входило восемь населенных пунктов с громаднейшими земельными угодьями, на пяти животноводческих фермах работали 100 доярок, содержалось 4500 голов крупного рогатого скота, из них коров – 1264. Кроме того, была птицеводческая фабрика, с которой сдавали ежегодно до 2 млн. яиц. Летом  в 6.00 часов утра –  ежедневная планерка. К этому времени я должен был объехать все летние лагеря, фермы, чтобы доложить обстановку именно на текущий момент. Спрос был громаднейшим, ответственность высокая. Александр Михайлович Молев –  финансист  по образованию, был человек с редким талантом руководителя, у него я учился работать с подчиненными, учился жизни. Надо сказать, что мне везло на директоров. Я безгранично благодарен Анатолию Федоровичу Цырулеву, для которого работа была превыше всего. Он горел на ней и зажигал ею всех нас. А еще я хотел бы сказать о людях -  специалистах и доярках, телятницах и скотниках. Мы жили и трудились единой командой.

– Фермы в те годы были заполнены скотом. Что  ни хозяйство, то тысячи голов крупнорогатого скота. А высока ли была продуктивность? Много ли коровы давали молока?

–  Кормовая база, конечно, была очень слабой, а потому  привесы, надои – низкие. «Многолетку» стали выращивать в конце семидесятых годов и только в восьмидесятые  рацион кормления молодняка КРС, коров стал сбалансированным. Цырулев был пионером, первопроходцем любых новых прогрессивных идей. Именно в совхозе «Кромщинский» сотни гектаров многолетних трав поливались и давали высокий урожай. А какую кормовую свеклу выращивали! Под 1000 центнеров с гектара. Стали заниматься селекционной работой, искусственным осеменением коров и телок, большие средства выделялись под медицинские препараты, широко занимались профилактикой заболеваний. Вся работа велась в комплексе, росла и продуктивность. А вот засушливый 1972 год мне никогда не забыть. Жара стояла под 40 градусов, горели леса. Первые капли  дождинок упали на землю 26 июля. Посевы были настолько низкорослыми, что даже солому собрать не могли. Поехали заготавливать ее в Молдавию. Наши коллеги ни рубля с нас не взяли, помогли, чем могли. В такой труднейший год мы сохранили все поголовье.

Вы знаете, уклад крестьянской жизни в те времена был очень жестким. Кроме работы, подворье – у каждого сельчанина, а это мини-ферма с коровами, телятами, свиньями, птицей. В нашем селе только коров насчитывалось более 200 голов, а сегодня знаете сколько? Одиннадцать. Так вот, отдушиной от большой работы, отдыхом я считал пчеловодство. Это сейчас у меня четыре семьи жужжащих крылатых, а тогда насчитывалось 20 ульев. На пасеке я набирался большого позитива и сил.

– Я вижу у вас балалайку, а еще гармонь…

–  Первым музыкальным инструментом, на котором я научился играть, была гитара. Помню, директор школы – фанат этого музыкального инструмента, собрал нас, мальчишек, в кружок, познакомил с нотами. Потом мы успешно выступали на сельской сцене. Следующей  была гармонь. Так называемые уроки «брал» у брата Аполлона, который был первым гармонистом на деревне. Научившись брать первые аккорды, мы с пацанами собирались на улице и давали, как сейчас говорят, мастер-класс друг другу. Весело, интересно проводили свободное время, организовывали все сами, будь то заплывы на реке или уличные игры, футбол или лыжные гонки… Возможно, поэтому росли крепкими, здоровыми, самостоятельными и сорокоградусные морозы нас не брали. А эту гармонь, что вы видите, я купил для внука, стараюсь привить ему интерес к  старинному русскому инструменту. Получается у него неплохо. Ну, а балалайка – моя  любимица. Ей очень много лет. Приехав однажды в Москву, я заглянул в магазин и почему-то решил купить именно ее. Учились всей семьей, устраивали веселые вечера. Иногда и сегодня беру ее, родную, в руки, под звон струн так хорошо делается на сердце.

–  Александр Дмитриевич, ходит молва по Князевке, что вы чуть ли не каждого земляка обували в свои теплые валенки, которым не было износа?

–  Эта история уходит в сороковые годы прошлого столетия, когда мне было всего семь лет. Мастером по валенкам был мой дед. Увидев мой интерес к этому ремеслу, он, конечно, поддержал его, хотя с таким учеником было очень хлопотно, ведь из-за маленького роста я даже до стола не доставал руками. Дед смастерил мне лавочку, на которую я вставал, и начал обучать азам настилать и закатывать шерсть. Это была очень трудоемкая работа. Со временем, когда стал гораздо старше, первые валенки вышли из моих рук. С годами я отошел от этого ремесла, было как-то не до этого. Ну, а будучи уже взрослым, когда деда не стало, а валенки все износились, я призадумался. В то время в нашем селе жил мастер – дед Петр – старенький, одинокий. Чтобы расположить его к себе и выведать секреты валяния валенок, я ему дрова возил, колол, воду носил, короче, всячески старался облегчить жизнь одинокого человека, нуждающегося в помощи. И пошли ночные уроки, днем-то  я работал уже в совхозе. Быстро всплыли картинки из детства,  многому научился заново. Благодаря своему деду и деду Петру, одолел я старинное русское ремесло. И семья моя ходила в валенках, и людей обувал в них. Работал больше поздними вечерами, да ночью, уставал от тяжелого труда неимоверно, но одновременно труд приносил мне большое удовлетворение. Берешь в руки аккуратную, теплую даже на ощупь обувь и скажешь сам себе: «А ведь молодец, ты, Дмитриевич, не посрамил честь деда. Он был бы доволен, что его мастерство не пропало…»

Подробнее читайте в газете "Сурские просторы" № 28 от 22.09.2018 г.

Оставить комментарий